Учатся, слушая других
«Одарённые словом» собаки способны расширять свой словарный запас таким же образом, как это делают полуторагодовалые дети, когда узнают новые слова из разговоров взрослых.
Авторы статьи: Shany Dror, Ádám Miklósi, Boglárka Morvai, Andreea-Silvia Năstase, Claudia Fugazza.
Полуторагодовалые дети могут узнавать новые слова из разговоров взрослых между собой. Проявление аналогичных процессов у животных означает, что социокогнитивные способности, как фундамент этого процесса, не являются исключительно человеческими. Они могут также развиваться у других видов, что даёт нам ценный материал для изучения природы языкового мышления. В настоящем исследовании мы демонстрируем, как небольшая группа «одарённых словом» собак – собак, обладающих расширенным словарным запасом, может узнавать новые слова из разговоров своих хозяев с другими людьми. Более того, мы показываем, что они могут сопоставить объект и его название, даже если они предъявляются не одновременно. В совокупности эти результаты свидетельствуют о том, что «одарённые словом» собаки обладают социокогнитивными способностями, функционально сопоставимыми со способностями полуторагодовалых детей.
Дети в полтора года могут одинаково хорошо запоминать названия новых предметов и когда к ним обращаются напрямую, и когда они слушают разговор собеседников между собой. Эта способность свидетельствует о том, что дети могут получать информацию, пассивно наблюдая за двумя собеседниками, которые взаимодействуют с некоторым объектом. Это требует от ребёнка ряда социальных навыков, таких как: слежение за направлением взгляда и внимания другого человека, восприятие точки зрения другого человека, слежение за разговором, понимание намерений и распознавание целевых слов.
Педагогические исследования на тему усвоения ребёнком новых слов из чужой речи во многом сходны по характеру взаимодействия между собеседниками и новым объектом. Как правило, формируются простые лингвистические рамки: новые слова вводятся в знакомый контекст, речь направлена на ребёнка. Произнесение новых названий сопровождается наглядными подсказками, такими как ударение на название, чередование взгляда на объект и на партнёра, эмоциями – улыбками, вздохами, речь - воодушевлённая. Новое название произносится в конце предложения, что дополнительно облегчает обучение.
Несмотря на то, что язык – это явление исключительно человеческое, некоторые предвосхищающие его когнитивные навыки есть и у других видов. Так как другие виды могут выделять в услышанной речи названия и связывать их с объектами, можно предположить, что они обладают социально-когнитивными способностями, функционально схожими с таковыми у детей. Узнавание новых слов из чужих разговоров было задокументировано у двух «приобщённых к культуре» бонобо (лат. Pan Paniscus), а так же у одного африканского серого попугая (лат. Psittacus erithacus), хотя этот процесс комбинировался с прямым научением.
Собаки (лат. Canis familiaris) эволюционируют и развиваются в экологической нише человека. Благодаря длительной селекции они стали уникальной моделью для изучения форм социального познания, подобного человеческому. Настоящее исследование показывает, что собаки демонстрируют несколько форм поведения, аналогичных таковым у маленьких детей, и это проявляется даже у очень маленьких щенков. Жизнь и обучение в среде вербального взаимодействия между людьми могло дать собакам эволюционное преимущество. Недавнее исследование показало, что семейные собаки распознавали знакомые названия действий (например, «сидеть», «лежать») в речи с нейтральной интонацией, не обращённой к ним. Известно, что собаки легко запоминают названия действий, однако способность усваивать названия объектов была обнаружена и задокументирована лишь у небольшой группы собак. Мы ранее определяли эту группу как «одарённые словом собаки» (при этом под «словом» здесь подразумеваются именно существительные – названия объектов). Эти собаки способны спонтанно запоминать названия предметов не в ходе целенаправленного обучения, а в процессе естественного игрового взаимодействия с хозяином. Следовательно, можно предположить, что они обладают социокогнитивными навыками, позволяющими усваивать названия предметов и из речи, не обращённой к ним.
Дети в полтора года могут одинаково хорошо запоминать названия новых предметов и когда к ним обращаются напрямую, и когда они слушают разговор собеседников между собой. Эта способность свидетельствует о том, что дети могут получать информацию, пассивно наблюдая за двумя собеседниками, которые взаимодействуют с некоторым объектом. Это требует от ребёнка ряда социальных навыков, таких как: слежение за направлением взгляда и внимания другого человека, восприятие точки зрения другого человека, слежение за разговором, понимание намерений и распознавание целевых слов.
Педагогические исследования на тему усвоения ребёнком новых слов из чужой речи во многом сходны по характеру взаимодействия между собеседниками и новым объектом. Как правило, формируются простые лингвистические рамки: новые слова вводятся в знакомый контекст, речь направлена на ребёнка. Произнесение новых названий сопровождается наглядными подсказками, такими как ударение на название, чередование взгляда на объект и на партнёра, эмоциями – улыбками, вздохами, речь - воодушевлённая. Новое название произносится в конце предложения, что дополнительно облегчает обучение.
Несмотря на то, что язык – это явление исключительно человеческое, некоторые предвосхищающие его когнитивные навыки есть и у других видов. Так как другие виды могут выделять в услышанной речи названия и связывать их с объектами, можно предположить, что они обладают социально-когнитивными способностями, функционально схожими с таковыми у детей. Узнавание новых слов из чужих разговоров было задокументировано у двух «приобщённых к культуре» бонобо (лат. Pan Paniscus), а так же у одного африканского серого попугая (лат. Psittacus erithacus), хотя этот процесс комбинировался с прямым научением.
Собаки (лат. Canis familiaris) эволюционируют и развиваются в экологической нише человека. Благодаря длительной селекции они стали уникальной моделью для изучения форм социального познания, подобного человеческому. Настоящее исследование показывает, что собаки демонстрируют несколько форм поведения, аналогичных таковым у маленьких детей, и это проявляется даже у очень маленьких щенков. Жизнь и обучение в среде вербального взаимодействия между людьми могло дать собакам эволюционное преимущество. Недавнее исследование показало, что семейные собаки распознавали знакомые названия действий (например, «сидеть», «лежать») в речи с нейтральной интонацией, не обращённой к ним. Известно, что собаки легко запоминают названия действий, однако способность усваивать названия объектов была обнаружена и задокументирована лишь у небольшой группы собак. Мы ранее определяли эту группу как «одарённые словом собаки» (при этом под «словом» здесь подразумеваются именно существительные – названия объектов). Эти собаки способны спонтанно запоминать названия предметов не в ходе целенаправленного обучения, а в процессе естественного игрового взаимодействия с хозяином. Следовательно, можно предположить, что они обладают социокогнитивными навыками, позволяющими усваивать названия предметов и из речи, не обращённой к ним.
Эти собаки способны спонтанно запоминать названия предметов не в ходе целенаправленного обучения, а в процессе естественного игрового взаимодействия с хозяином. Следовательно, можно предположить, что они обладают социокогнитивными навыками, позволяющими усваивать названия предметов и из речи, не обращённой к ним.
В аналогичных педагогических исследованиях сначала вводили новый объект и его вербальное обозначение, а затем тестировали сопоставление объекта и его названия путём представления этого объекта среди отвлекающих «безымянных» для ребёнка предметов. Недостаток этого подхода состоял в том, что дети могли выбрать новый объект путём исключения, без истинного сопоставления. Подобным же образом и «одарённые словом» собаки могут использовать метод исключения, чтобы выбрать новый объект, когда слышат новое слово, не формируя при этом сопоставления «объект-название». Следовательно, в протокол исследования было необходимо ввести как минимум две пары «объект-название». Однако «одарённые» собаки часто путают новые игрушки и их названия, если за короткое время им предъявляют несколько таких пар. Это может привести к явным ошибкам в исследовании из-за факторов, не относящихся к изучаемому механизму.
В настоящем исследовании первоначально был разработан протокол тестирования «одарённых» собак на предмет того, смогут ли они за короткий промежуток времени выучить названия двух объектов, предъявленных им в естественной обстановке, например, их хозяевами (Эксперимент 1а). Затем мы модифицировали этот протокол для исследования нашей основной задачи: смогут ли «одарённые» собаки усвоить названия объектов из речи, не обращённой к ним (Эксперимент 1b). Вслед за этим, согласно логике экспертизы, данный протокол был воспроизведён с типичными семейными собаками, не «одарёнными словом» (Эксперимент 2). В обоих случаях – как при обращённой, так и при не обращённой к собаке речи, объекты и их названия предъявлялись собакам одновременно.
Статистические закономерности существенно влияют на развитие речи полуторагодовалых детей. В то же время, дети могут использовать коммуникативные подсказки собеседников, чтобы усвоить название, даже когда объект находится вне зоны видимости ребёнка. Соответственно, далее мы протестировали «одарённых» собак на сопоставление объектов и их названий, когда собака не видела объект, то есть, при разрыве во времени между предъявлением двух стимулов (Эксперимент 3).
Все эксперименты проводились по одному и тому же протоколу, переменной в котором выступали условия предъявления названий (см. Рис.1). Собаки, будучи неофилами, воодушевляются при виде новых игрушек, поэтому сначала им давали поиграть с ними, не называя игрушки. Каждая сессия делилась на три этапа. Первый этап представлял собой именование, он длился 1 минуту (напр. «Это – игрушка А»), следующий этап – 3 минуты игры с игрушкой без упоминания её названия. Затем собаке давалось время для свободной исследовательской активности, в течение которого собака могла поиграть с игрушкой сама (до 20 минут). Эта процедура повторялась два раза в день через день и применялась также ко второй игрушке (Игрушка B). Игрушки чередовали между собой по дням, добавляя также дни отдыха (см. Рис. 1). Каждое новое название предъявлялось собакам в целом в течение 8 минут.
В Эксперименте 1а мы исследовали, смогут ли 10 «одарённых» собак выучить названия двух новых игрушек с применением вышеописанного протокола исследования. Основной приём, использующийся в этом эксперименте, состоял в том, что в течение 1 минуты, посвящённой вербальному обозначению предмета, хозяева обращались к своим собакам напрямую («условие Обращения») и играли с ними так, как обычно это делают при введении нового объекта и его названия. После того, как собакам предъявили два названия игрушек, как описано выше, и после дополнительного дня отдыха на 12-й день проводился тест на понимание названия. Две новые и девять знакомых игрушек размещались на полу комнаты вне поля зрения хозяина. Хозяин просил собаку принести сначала знакомую игрушку, а затем новую, произнося её название (напр., ты можешь принести «название»?). После каждых двух попыток игрушки, которые приносила собака, в произвольном порядке возвращались на пол. Следовательно, когда собак просили принести новую игрушку, у них всегда была возможность выбрать одну из двух новых игрушек. Каждая из новых игрушек запрашивалась по шесть раз. Итого тест включал в себя 12 попыток для новых игрушек и 12 – для знакомых.
В аналогичных педагогических исследованиях сначала вводили новый объект и его вербальное обозначение, а затем тестировали сопоставление объекта и его названия путём представления этого объекта среди отвлекающих «безымянных» для ребёнка предметов. Недостаток этого подхода состоял в том, что дети могли выбрать новый объект путём исключения, без истинного сопоставления. Подобным же образом и «одарённые словом» собаки могут использовать метод исключения, чтобы выбрать новый объект, когда слышат новое слово, не формируя при этом сопоставления «объект-название». Следовательно, в протокол исследования было необходимо ввести как минимум две пары «объект-название». Однако «одарённые» собаки часто путают новые игрушки и их названия, если за короткое время им предъявляют несколько таких пар. Это может привести к явным ошибкам в исследовании из-за факторов, не относящихся к изучаемому механизму.
В настоящем исследовании первоначально был разработан протокол тестирования «одарённых» собак на предмет того, смогут ли они за короткий промежуток времени выучить названия двух объектов, предъявленных им в естественной обстановке, например, их хозяевами (Эксперимент 1а). Затем мы модифицировали этот протокол для исследования нашей основной задачи: смогут ли «одарённые» собаки усвоить названия объектов из речи, не обращённой к ним (Эксперимент 1b). Вслед за этим, согласно логике экспертизы, данный протокол был воспроизведён с типичными семейными собаками, не «одарёнными словом» (Эксперимент 2). В обоих случаях – как при обращённой, так и при не обращённой к собаке речи, объекты и их названия предъявлялись собакам одновременно.
Статистические закономерности существенно влияют на развитие речи полуторагодовалых детей. В то же время, дети могут использовать коммуникативные подсказки собеседников, чтобы усвоить название, даже когда объект находится вне зоны видимости ребёнка. Соответственно, далее мы протестировали «одарённых» собак на сопоставление объектов и их названий, когда собака не видела объект, то есть, при разрыве во времени между предъявлением двух стимулов (Эксперимент 3).
Все эксперименты проводились по одному и тому же протоколу, переменной в котором выступали условия предъявления названий (см. Рис.1). Собаки, будучи неофилами, воодушевляются при виде новых игрушек, поэтому сначала им давали поиграть с ними, не называя игрушки. Каждая сессия делилась на три этапа. Первый этап представлял собой именование, он длился 1 минуту (напр. «Это – игрушка А»), следующий этап – 3 минуты игры с игрушкой без упоминания её названия. Затем собаке давалось время для свободной исследовательской активности, в течение которого собака могла поиграть с игрушкой сама (до 20 минут). Эта процедура повторялась два раза в день через день и применялась также ко второй игрушке (Игрушка B). Игрушки чередовали между собой по дням, добавляя также дни отдыха (см. Рис. 1). Каждое новое название предъявлялось собакам в целом в течение 8 минут.
В Эксперименте 1а мы исследовали, смогут ли 10 «одарённых» собак выучить названия двух новых игрушек с применением вышеописанного протокола исследования. Основной приём, использующийся в этом эксперименте, состоял в том, что в течение 1 минуты, посвящённой вербальному обозначению предмета, хозяева обращались к своим собакам напрямую («условие Обращения») и играли с ними так, как обычно это делают при введении нового объекта и его названия. После того, как собакам предъявили два названия игрушек, как описано выше, и после дополнительного дня отдыха на 12-й день проводился тест на понимание названия. Две новые и девять знакомых игрушек размещались на полу комнаты вне поля зрения хозяина. Хозяин просил собаку принести сначала знакомую игрушку, а затем новую, произнося её название (напр., ты можешь принести «название»?). После каждых двух попыток игрушки, которые приносила собака, в произвольном порядке возвращались на пол. Следовательно, когда собак просили принести новую игрушку, у них всегда была возможность выбрать одну из двух новых игрушек. Каждая из новых игрушек запрашивалась по шесть раз. Итого тест включал в себя 12 попыток для новых игрушек и 12 – для знакомых.
Рисунок 1 — схема протокола с тремя блоками экспериментальных условий вверху, структурой сессии (именование → игра → исследование) и расписанием предъявлений по дням с русскими обозначениями («Отд.» = отдых).
If a building becomes architecture, then it is art
Рис. 1. Обзор методов обучения собак названиям игрушек.
Все эксперименты проводились по одному и тому же протоколу предъявления, переменной в котором выступало условие предъявления названий. Протокол включал 1 минуту называния, затем 3 минуты игры с хозяином (без называния) и свободное время для исследовательской активности (до 20 минут). В каждом эксперименте экспериментальное воздействие осуществлялось с набором из двух совершенно новых игрушек. Порядок введения двух игрушек представлен в расписании предъявлений внизу рисунка. В Экспериментах 3a и 3b тестирование было разделено на 2 дня (12-й и 13-й день), поэтому протокол был на один день длиннее.
В Эксперименте 1b мы предъявили тем же самым 10 GWL-собакам новое условие, в котором они слышат речь, не обращённую к ним («Условие чужой речи»). Оно было разработано в процессе изучения способности детей учиться, пассивно слушая разговоры [напр. (1, 6)]. Последовательность предъявления была такой же, как в Эксперименте 1a. Ключевое отличие в Эксперименте 1b состояло в том, что в течение первой минуты «называния» собаки смотрели, как их основной хозяин («С») и ещё один член семьи («F») общались друг с другом. «С» обращался к «F», произнося название игрушки, встроенное в предложения (напр., «это «название»», и «а ты хочешь «название»?») и передавал её «F», который возвращал её «С». Как и в упомянутых выше педагогических исследованиях «С» использовал простые лингвистические рамки [напр. (1)] и наглядные сигналы, такие как чередование взгляда на объект и на партнёра (1, 8, 9) и выражение энтузиазма (1, 8). Никто из хозяев собаки не смотрел на неё и не обращался к ней каким-либо образом во время первой минуты протокола. Следующий этап тестирования повторял таковой из Эксперимента 1а.
Для статистического анализа мы установили консервативный уровень случайного угадывания «одарёнными» собаками новой игрушки, равный 0,5, учитывая наличие одновременно только двух новых игрушек. Это было сделано, потому что когда собаки выбирали неправильную игрушку, чаще всего это была вторая новая игрушка (среднее значение ± среднеквадратичное отклонение = 0.80 ± 0.30 всех случаев; см. доп. материалы). Средний процент правильно выбранных игрушек при «условии Обращения» составил 0,92, а интерквартильный размах (IQR) = 0,71 – 0,98. Средний процент правильно выбранных игрушек при «условии Чужой речи» составил 0,83, а IQR = 0,77 – 1. В обоих Экспериментах на уровне группы GWL-собаки показали результаты существенно выше установленного уровня случайного угадывания новых игрушек (знаковый ранговый критерий Уилкинсона - W: групповые результаты сравниваются с уровнем случайного угадывания, установленного 0,5, Условие Обращения: W = 45, P = 0,004, Условие Чужой речи: W = 54, P = 0,004; см. Рис. 2А), при этом никакой существенной разницы между поведением собак в обоих условиях не наблюдалось (знаковый ранговый критерий Уилкинсона – W; Обращение – Чужая речь: W = 14, P = 0,622).
В Эксперименте 1b мы предъявили тем же самым 10 GWL-собакам новое условие, в котором они слышат речь, не обращённую к ним («Условие чужой речи»). Оно было разработано в процессе изучения способности детей учиться, пассивно слушая разговоры [напр. (1, 6)]. Последовательность предъявления была такой же, как в Эксперименте 1a. Ключевое отличие в Эксперименте 1b состояло в том, что в течение первой минуты «называния» собаки смотрели, как их основной хозяин («С») и ещё один член семьи («F») общались друг с другом. «С» обращался к «F», произнося название игрушки, встроенное в предложения (напр., «это «название»», и «а ты хочешь «название»?») и передавал её «F», который возвращал её «С». Как и в упомянутых выше педагогических исследованиях «С» использовал простые лингвистические рамки [напр. (1)] и наглядные сигналы, такие как чередование взгляда на объект и на партнёра (1, 8, 9) и выражение энтузиазма (1, 8). Никто из хозяев собаки не смотрел на неё и не обращался к ней каким-либо образом во время первой минуты протокола. Следующий этап тестирования повторял таковой из Эксперимента 1а.
Для статистического анализа мы установили консервативный уровень случайного угадывания «одарёнными» собаками новой игрушки, равный 0,5, учитывая наличие одновременно только двух новых игрушек. Это было сделано, потому что когда собаки выбирали неправильную игрушку, чаще всего это была вторая новая игрушка (среднее значение ± среднеквадратичное отклонение = 0.80 ± 0.30 всех случаев; см. доп. материалы). Средний процент правильно выбранных игрушек при «условии Обращения» составил 0,92, а интерквартильный размах (IQR) = 0,71 – 0,98. Средний процент правильно выбранных игрушек при «условии Чужой речи» составил 0,83, а IQR = 0,77 – 1. В обоих Экспериментах на уровне группы GWL-собаки показали результаты существенно выше установленного уровня случайного угадывания новых игрушек (знаковый ранговый критерий Уилкинсона - W: групповые результаты сравниваются с уровнем случайного угадывания, установленного 0,5, Условие Обращения: W = 45, P = 0,004, Условие Чужой речи: W = 54, P = 0,004; см. Рис. 2А), при этом никакой существенной разницы между поведением собак в обоих условиях не наблюдалось (знаковый ранговый критерий Уилкинсона – W; Обращение – Чужая речь: W = 14, P = 0,622).
При обоих условиях 7 из 10 собак выбирали правильную новую игрушку существенно чаще, чем установленный уровень случайного угадывания (биномиальные тесты, уровень случайности = 0,5; успешные собаки: все значения P <0,020, неуспешные собаки: все значения P >0,073; для индивидуальных результатов см. дополнительные материалы). В рамках каждого из условий собаки одинаково хорошо справлялись с выбором как новых, так и старых игрушек (знаковый ранговый критерий Уилкинсона – W; Обращение новые – Обращение старые игрушки: W = 28, P = 1; Чужая речь новые – Чужая речь старые: W = 16,5, P = 0,246; Рис. 2). В дополнение к этому для того, чтобы отделить обучение, происходящее в течение и в результате самого эксперимента, мы проанализировали только первую попытку для каждой из новых игрушек (по две попытки у каждой собаки). В случае Условия Обращения погрешность для группового уровня составляла 0,8 (16 из 20 попыток), а в случае Условия Чужой речи 1 (20 из 20 попыток). Оба коэффициента были существенно выше, чем уровень случайного угадывания (биномиальный тест, уровень случайности = 0,5; оба значения P < 0,006). Эти результаты подтверждают, что собаки выучили названия игрушек до начала тестирования.
Ряд исследований показал, что большинство семейных собак не демонстрирует поведенческих доказательств усвоения названий предметов при участии в активных процедурах обучения (23, 24, 28, 32). В Эксперименте 2 мы изучили, будут ли типичные семейные собаки (10 собак породы Бордер-колли) без существующего предварительно словаря названий объектов усваивать новые названия при таком же Условии Чужой речи, какой применялся в Эксперименте 1b. Для того, чтобы сохранить условия тестирования типичных семейных собак максимально близкими к тем, что мы использовали для GWL-собак, во время тестирования уровня понимания названий мы попросили хозяев положить две новые игрушки на пол вместе с девятью старыми игрушками, принесёнными из дома. Однако, поскольку у этих собак не было предварительного знания названий, во время теста у них просили принести только новые игрушки. Так как в каждой попытке собаки могли выбрать из набора из 11 игрушек (9 знакомых и 2 новые), то мы начали анализ с установки уровня случайного угадывания равным 0,09 и обнаружили, что 6 из 10 собак выбирали правильные новые игрушки существенно чаще, чем установленный уровень случайного угадывания (биномиальные тесты, уровень случайности = 0,09; успешные собаки: все значения P <0,018, неуспешные собаки: все значения P >0,677; для индивидуальных результатов см. дополнительные материалы). Как бы то ни было, когда собака ошибалась, то чаще всего её ошибка состояла в выборе не той новой игрушки (0,78 ± 0,20 из всех кейсов). Следовательно, мы повторили тесты на случайное угадывание при уровне 0,5, который использовали для «одарённых» собак. Результат – ни одна из шести собак не показала результатов выше уровня случайного угадывания (все значения P <0,387). Таким образом, поведение типичных собак скорее отражает их предпочтение новизны, чем формирование устойчивого сопоставления «объект-название».
Ряд исследований показал, что большинство семейных собак не демонстрирует поведенческих доказательств усвоения названий предметов при участии в активных процедурах обучения (23, 24, 28, 32). В Эксперименте 2 мы изучили, будут ли типичные семейные собаки (10 собак породы Бордер-колли) без существующего предварительно словаря названий объектов усваивать новые названия при таком же Условии Чужой речи, какой применялся в Эксперименте 1b. Для того, чтобы сохранить условия тестирования типичных семейных собак максимально близкими к тем, что мы использовали для GWL-собак, во время тестирования уровня понимания названий мы попросили хозяев положить две новые игрушки на пол вместе с девятью старыми игрушками, принесёнными из дома. Однако, поскольку у этих собак не было предварительного знания названий, во время теста у них просили принести только новые игрушки. Так как в каждой попытке собаки могли выбрать из набора из 11 игрушек (9 знакомых и 2 новые), то мы начали анализ с установки уровня случайного угадывания равным 0,09 и обнаружили, что 6 из 10 собак выбирали правильные новые игрушки существенно чаще, чем установленный уровень случайного угадывания (биномиальные тесты, уровень случайности = 0,09; успешные собаки: все значения P <0,018, неуспешные собаки: все значения P >0,677; для индивидуальных результатов см. дополнительные материалы). Как бы то ни было, когда собака ошибалась, то чаще всего её ошибка состояла в выборе не той новой игрушки (0,78 ± 0,20 из всех кейсов). Следовательно, мы повторили тесты на случайное угадывание при уровне 0,5, который использовали для «одарённых» собак. Результат – ни одна из шести собак не показала результатов выше уровня случайного угадывания (все значения P <0,387). Таким образом, поведение типичных собак скорее отражает их предпочтение новизны, чем формирование устойчивого сопоставления «объект-название».
Рисунок 2 — точечные диаграммы с квартильными боксами, где серые точки — старые (знакомые) игрушки, оранжевые — новые, а пунктирные линии обозначают уровни случайного угадывания 0,5 (оранжевая) и 0,09 (синяя).
(А) Результаты GWL-собак («одарённых словом») при работе со старыми (серые точки) и новыми (оранжевые точки) игрушками в Условии Обращения (Эксперимент 1а) и Условии Чужой речи (Эксперимент 1b). (В) Результаты типичных собак при работе с новыми (оранжевые точки) игрушками в Условии Чужой речи (Эксперимент 2). (С) Результаты GWL-собак при работе со старыми (серые) и новыми (оранжевые) игрушками в Условии временного разрыва (Эксперимент 3a) и тесте памяти (Эксперимент 3b). Прямоугольники на диаграммах показывают медиану, 25-й и 75-й процентили (границы прямоугольника), а также минимум и максимум (усы). Точки соответствуют индивидуальным данным. Горизонтальные пунктирные линии обозначают вероятность случайного выбора игрушки. Синяя пунктирная линия указывает уровень случайного угадывания 0,09 (если учитываются все игрушки на полу). Оранжевая пунктирная линия указывает уровень случайного угадывания 0,5 (если учитываются только две новые игрушки).
Как социальные, так и несоциальные факторы могли способствовать успешному усвоению названий у «одарённых» собак. Одним из несоциальных факторов, вероятно, был маленький промежуток времени между предъявлением и называнием объекта. В Эксперименте 3a мы исследовали влияние временного разрыва на усвоение названий (n = 8), используя протокол предъявления, основанный на исследованиях аналогичного явления у детей («условие временного разрыва»). В целом, в нём повторялась структура предыдущих экспериментов (этап называния, этап игры без называния, этап свободного исследования), но с ключевым изменением.
Во время 1-минутного этапа называния хозяин показывал собаке новую игрушку (например, «Игрушка А»), помещал её в контейнер, позволял собаке достать игрушку, затем снова помещал её внутрь и поднимал контейнер так, чтобы собака не могла видеть его содержимое. После того как объект исчезал из поля зрения, хозяин произносил название, встроенное в предложения (например, «это — <название>», «ты хочешь <название>?»), чередуя взгляд между контейнером и собакой. Для исключения влияния запаха использовались контейнеры с ложным дном (см. доп. материалы). Фаза тестирования была аналогична таковой в Эксперименте 1, однако для увеличения вариативности данных каждая новая игрушка запрашивалась 7 раз (всего 14 попыток). Чтобы проверить устойчивость сформированных связей тест повторяли через 2 недели (Эксперимент 3b, «тест памяти»).
В Эксперименте 3a медианная доля правильных выборов новых игрушек составила 0,79 (IQR = 0,64–0,95; см. Рис. 2C), что существенно превышало уровень случайности (знаковый ранговый критерий Уилкинсона: показатели группы сравнивались с уровнем случайного угадывания, установленным на уровне 0,5 (W = 28, P = 0,011)). На индивидуальном уровне 5 из 8 собак показали результаты существенно выше уровня случайного угадывания (биномиальные тесты, уровень случайности = 0,5; успешные: все P < 0,029; неуспешные: все P > 0,211). Наблюдалась тенденция (не достигшая статистической значимости) к более высоким результатам при работе со знакомыми игрушками по сравнению с новыми (W = 15, P = 0,059; медиана для старых = 0,93, IQR = 0,79–1,00). Точность на уровне группы в первых попытках с новыми игрушками составила 0,81 (13 из 16 попыток) и была значительно выше уровня случайного угадывания (биномиальный тест, уровень случайности = 0,5, P = 0,011), что подтверждает, что собаки усвоили названия игрушек до начала тестирования. В Эксперименте 3b (тест памяти), проведённом через 2 недели, показатели не отличались от результатов сразу после обучения (W = 22, P = 0,203), что указывает на устойчивость сформированных связей «объект–название».
Результаты Эксперимента 1 показывают, что «одарённые словом» собаки могут усваивать новые названия объектов, слушая взаимодействие людей друг с другом, функционально сходным образом с тем, как это происходит у маленьких детей, наблюдающих такие ситуации. Более того, как и у детей раннего возраста, эффективность обучения у собак не зависела от того, участвовали ли они в взаимодействии напрямую или лишь наблюдали его со стороны. Результаты Эксперимента 3a демонстрируют, что для формирования связи «объект–название» этим собакам не требуется временная непрерывность между предъявлением объекта и его вербальным обозначением. В каждом из условий 8 минут суммарного предъявления (распределённого на 4 дня) оказалось достаточным для усвоения. Тест памяти показал, что эти связи сохраняются по крайней мере в течение двух недель. Поскольку у типичных собак не было обнаружено признаков такого обучения, полученные результаты не следует распространять на всю популяцию собак.
Во время 1-минутного этапа называния хозяин показывал собаке новую игрушку (например, «Игрушка А»), помещал её в контейнер, позволял собаке достать игрушку, затем снова помещал её внутрь и поднимал контейнер так, чтобы собака не могла видеть его содержимое. После того как объект исчезал из поля зрения, хозяин произносил название, встроенное в предложения (например, «это — <название>», «ты хочешь <название>?»), чередуя взгляд между контейнером и собакой. Для исключения влияния запаха использовались контейнеры с ложным дном (см. доп. материалы). Фаза тестирования была аналогична таковой в Эксперименте 1, однако для увеличения вариативности данных каждая новая игрушка запрашивалась 7 раз (всего 14 попыток). Чтобы проверить устойчивость сформированных связей тест повторяли через 2 недели (Эксперимент 3b, «тест памяти»).
В Эксперименте 3a медианная доля правильных выборов новых игрушек составила 0,79 (IQR = 0,64–0,95; см. Рис. 2C), что существенно превышало уровень случайности (знаковый ранговый критерий Уилкинсона: показатели группы сравнивались с уровнем случайного угадывания, установленным на уровне 0,5 (W = 28, P = 0,011)). На индивидуальном уровне 5 из 8 собак показали результаты существенно выше уровня случайного угадывания (биномиальные тесты, уровень случайности = 0,5; успешные: все P < 0,029; неуспешные: все P > 0,211). Наблюдалась тенденция (не достигшая статистической значимости) к более высоким результатам при работе со знакомыми игрушками по сравнению с новыми (W = 15, P = 0,059; медиана для старых = 0,93, IQR = 0,79–1,00). Точность на уровне группы в первых попытках с новыми игрушками составила 0,81 (13 из 16 попыток) и была значительно выше уровня случайного угадывания (биномиальный тест, уровень случайности = 0,5, P = 0,011), что подтверждает, что собаки усвоили названия игрушек до начала тестирования. В Эксперименте 3b (тест памяти), проведённом через 2 недели, показатели не отличались от результатов сразу после обучения (W = 22, P = 0,203), что указывает на устойчивость сформированных связей «объект–название».
Результаты Эксперимента 1 показывают, что «одарённые словом» собаки могут усваивать новые названия объектов, слушая взаимодействие людей друг с другом, функционально сходным образом с тем, как это происходит у маленьких детей, наблюдающих такие ситуации. Более того, как и у детей раннего возраста, эффективность обучения у собак не зависела от того, участвовали ли они в взаимодействии напрямую или лишь наблюдали его со стороны. Результаты Эксперимента 3a демонстрируют, что для формирования связи «объект–название» этим собакам не требуется временная непрерывность между предъявлением объекта и его вербальным обозначением. В каждом из условий 8 минут суммарного предъявления (распределённого на 4 дня) оказалось достаточным для усвоения. Тест памяти показал, что эти связи сохраняются по крайней мере в течение двух недель. Поскольку у типичных собак не было обнаружено признаков такого обучения, полученные результаты не следует распространять на всю популяцию собак.
Существует гипотеза, что способность детей раннего возраста воспринимать точку зрения других играет ключевую роль в обучении через наблюдение за взаимодействием третьих лиц. Показательно, что двухлетние дети лучше усваивали слова, когда собеседники говорили об одном и том же предмете и оба на него ориентировались, чем в ситуациях без совместного внимания - предположительно, потому что в последних детям сложнее поставить себя на позицию другого человека.
Предыдущие исследования показали, что обычные домашние собаки способны учитывать направление внимания хозяина и в определённой степени воспринимать ситуацию с его точки зрения. В дальнейшем важно изучить, в какой степени «одарённые» собаки чувствительны к наличию или отсутствию сигналов совместного внимания (внимания, направленного на один и тот же предмет), поскольку это позволит лучше понять, как они воспринимают взаимодействие третьих лиц.
Хотя временная непрерывность может быть одним из факторов, облегчающих обучение, результаты настоящего исследования показывают, что «одарённые» собаки способны формировать новые связи «объект–название» и при её отсутствии. Следовательно, в процессе обучения они, вероятно, опираются на целый ряд различных механизмов. Известно, что обычные домашние собаки хорошо интерпретируют коммуникативные сигналы человека в различных контекстах, поэтому можно предположить, что «одарённые» собаки используют речевые сигналы разговаривающих между собой людей для формирования связей «объект-название». В будущих исследованиях предстоит изучить влияние и других факторов, таких как выразительность объекта или мотивация собаки, на процесс усвоения названий.
У детей есть гибкий «набор инструментов», позволяющий усваивать названия в различных условиях. Мы показали, что «одарённые словом» собаки также обладают гибкими навыками усвоения названий, и часть этих навыков функционально сходна с тем, что наблюдается у детей в первые годы жизни. При этом нельзя утверждать, что такие способности у собак являются эволюционной адаптацией, сопоставимой с человеческой. До сих пор неясно, каким образом «одарённые» собаки изначально приобретают способность усваивать названия объектов. Поскольку это явление встречается крайне редко, вероятно, оно связано с индивидуальными (идиосинкратическими) факторами. Тем не менее полученные нами результаты показывают, что социокогнитивные процессы, позволяющие извлекать информацию из чужой речи, не являются исключительно человеческими и при определённых условиях могут обеспечивать усвоение названий у других биологических видов. Это позволяет предположить, что у человека способность усваивать слова, слушая чужую речь, опирается на более общие социокогнитивные механизмы, возникшие до появления языка и впоследствии уточнённые и специализированные в ходе эволюции нашего вида. В дальнейшем необходимо более точно определить, какие именно механизмы обеспечивают усвоение названий у «одарённых» собак и в какой степени они отличаются от механизмов, используемых маленькими детьми.
Предыдущие исследования показали, что обычные домашние собаки способны учитывать направление внимания хозяина и в определённой степени воспринимать ситуацию с его точки зрения. В дальнейшем важно изучить, в какой степени «одарённые» собаки чувствительны к наличию или отсутствию сигналов совместного внимания (внимания, направленного на один и тот же предмет), поскольку это позволит лучше понять, как они воспринимают взаимодействие третьих лиц.
Хотя временная непрерывность может быть одним из факторов, облегчающих обучение, результаты настоящего исследования показывают, что «одарённые» собаки способны формировать новые связи «объект–название» и при её отсутствии. Следовательно, в процессе обучения они, вероятно, опираются на целый ряд различных механизмов. Известно, что обычные домашние собаки хорошо интерпретируют коммуникативные сигналы человека в различных контекстах, поэтому можно предположить, что «одарённые» собаки используют речевые сигналы разговаривающих между собой людей для формирования связей «объект-название». В будущих исследованиях предстоит изучить влияние и других факторов, таких как выразительность объекта или мотивация собаки, на процесс усвоения названий.
У детей есть гибкий «набор инструментов», позволяющий усваивать названия в различных условиях. Мы показали, что «одарённые словом» собаки также обладают гибкими навыками усвоения названий, и часть этих навыков функционально сходна с тем, что наблюдается у детей в первые годы жизни. При этом нельзя утверждать, что такие способности у собак являются эволюционной адаптацией, сопоставимой с человеческой. До сих пор неясно, каким образом «одарённые» собаки изначально приобретают способность усваивать названия объектов. Поскольку это явление встречается крайне редко, вероятно, оно связано с индивидуальными (идиосинкратическими) факторами. Тем не менее полученные нами результаты показывают, что социокогнитивные процессы, позволяющие извлекать информацию из чужой речи, не являются исключительно человеческими и при определённых условиях могут обеспечивать усвоение названий у других биологических видов. Это позволяет предположить, что у человека способность усваивать слова, слушая чужую речь, опирается на более общие социокогнитивные механизмы, возникшие до появления языка и впоследствии уточнённые и специализированные в ходе эволюции нашего вида. В дальнейшем необходимо более точно определить, какие именно механизмы обеспечивают усвоение названий у «одарённых» собак и в какой степени они отличаются от механизмов, используемых маленькими детьми.